Ну, понимаишь, за недвижимость: первые инфраструктурные проекты новой России

События 19-21 августа 1991 г. стали началом удивительной, захватывающей и пугающей эпохи в истории страны, эпохи Бориса Ельцина – времени, когда массово рушились надежды одних  и зажигались мечты других. Архитектурно-строительная отрасль тех лет впитала все их противоречия, парадоксы и пафос. Редакция портала Arendator.ru решила напомнить о наследии 90-х годов в облике российских городов и о том, как они повлияли на коммерческую инфраструктуру.

Борис Ельцин – первый и пока единственный профессиональный строитель во главе Российского государства. На этом поприще ему довелось побывать разнорабочим, мастером, прорабом, директором Свердловского ДСК. Перейдя «на партийную работу», Ельцин продолжал курировать строительный комплекс в регионе. Он инициировал ряд инфраструктурных проектов, пролоббировал появление метро, поощрял развитие жилищных программ для молодежи и велел построить 24-этажное здание обкома, которое местные жители с прямодушной иронией назвали «Член КПСС». После переезда в Москву «Ледовласый» занял пост секретаря ЦК опять-таки по вопросам строительства, а затем первого заместителя председателя Госстроя СССР (министерская должность). Глубоко символично, что именно при нем строительная индустрия претерпела радикальные изменения – прежде всего, в визуальном плане. Эстетическая революция выдалась не менее мощной, чем политическая. И как всякая революция, она сопровождалась ярким романтическим импульсом. По воспоминаниям Александра Асадова это был самый живой, самый мечтательный и самый сложный период, когда бюрократическая система еще не сложилась: «Начали вывешивать мосты, большие пролеты, делать стеклянные полы, рассчитывать на состояние полуневесомости. И действительно много реализовывалось».

Утверждение, что именно при Ельцине отечественная архитектура вступила в эпоху постмодернизма, не вполне корректно – первые шаги в этом направлении делались уже на рубеже 70-80-х гг. (музей Ленина в Горках, кукольный театр в Воронеже, банный комплекс «Хамом» в Ташкенте). Тем не менее, именно в 90-е, когда Борис Николаевич и рыночек все порешали, начался расцвет постмодернизма. В России, как водится, он принял самобытную форму, которую принято называть «капиталистический романтизм», или «капром». Главный прокурор этого стиля – блогер и с недавнего времени официальный «иноагент» Илья Варламов. Благородную функцию адвокатов взяли на себя архитектор-градостроитель Даниил Веретенников, дизайнер Александр Семенов и урбанист Гавриил Малышев. Капром в полной мере передает дух породившей его эпохи. «В 1990-е наступает индивидуалистическая эра. Вместе с деньгами приходят богатые заказчики, которые через архитектуру ищут какую-то локальную или даже персональную идентичность. Архитекторы тоже получают возможность самореализации. В этом смысле капром — по-настоящему народная, персональная и личная архитектура. Он открывает безграничные возможности для самовыражения: автор и заказчик здания не зависели ни от кого — ни от градостроительных советов, ни от союзов архитекторов, ни от гражданского общества. Была максимальная свобода», – такова апология стиля в изложении Веретенникова. Любая эстетическая критика в принципе несостоятельна, поскольку она исходит из того, что есть некий безусловный канон архитектурной красоты, а в реальности постмодерна его быть не может. Гавриил Малышев  делает на этом особый акцент: «Капром — потребительская архитектура. Сооружения становятся товаром на свободном рынке. Чтобы что-то купить, оно должно вам нравиться. Поэтому эта архитектура апеллирует к массовому вкусу. «Массовое» с точки зрения «хорошего вкуса» практически никогда не может быть хорошим. В этом смысле в капроме заключен мощный антиэлитарный смысл».

Нужно отметить, что в 90-е капиталистический романтизм еще не набрал силу, будучи стеснен недостатком финансовых ресурсов. Кроме того, некоторое время сохранялась инерция «старой школы». Поэтому было бы неправильно представлять «ельцинскую» архитектуру как одну сплошную кунсткамеру или фрик-парад. Редакция Arendator.ru составила подборку из нескольких объектов инфраструктуры, которые были построены с 1991-го по 1998-й гг.

Отель «Олимпик Пента» (Москва)

Первым отелем новой России, построенным в соответствии с международными стандартами, стал «Олимпик-Пента» на Олимпийском проспекте. Он был спроектирован одним из мэтров советского модернизма Борисом Тхором, автором расположенного рядом спорткомплекса «Олимпийский». Добавим, что именно Тхор предложил первую концепцию делового кластера «Москва-Сити». От того плана остались только мост «Багратион» и «Башня 2000». Отель открылся в октябре 1991 г. и с тех пор несколько раз менял вывеску. В 2013-м этот актив за 170 млн долларов приобрел Александр Клячин. В настоящее время гостиница известна как Azimut Сити Отель Олимпик Москва. Она объединяет порядка полутысячи номеров, шесть ресторанов, полтора десятка конференц-залов, спа-центр, салон красоты, фитнес-клуб.

Парк «Музеон» (Москва)

«Музеон» сам по себе не относится к индустрии коммерческой недвижимости, но он представляет собой то, без чего коммерческая недвижимость практически перестала бы работать, – общественное пространство, первое в своем роде на территории столицы. На протяжении 30 лет оно демонстрирует удивительные способности к эволюции (чему, безусловно, помогли такие выдающиеся городские проекты, как реконструкция Крымской набережной и соседнего ПКиО имени Горького). «Музеон» начинал свою карьеру как место ссылки для сотен советских памятников, включая лубянского «Феликса» и безносого Сталина. Сейчас это многофункциональная площадка с лекторием, спортивной зоной, гастрономической линейкой (из пяти кафе), летним кинотеатром и вернисажем.

Станция метро «Римская» (Москва)

Станция «Римская» – великолепный образец художественной деконструкции в не самом очевидном для этого месте. Скульптор Леонид Берлин наполнил ее иронией, ставящей обывателя в ступор, и неподдельной романтикой (указателей нет, чтобы не портили перспективу, а фонтан – есть). «Подземный мир сталинского метрополитена демонстрирует законченную модель идеального советского социума. <..>  Как подорвать авторитет этой кажущейся незыблемой парадигмы? Берлин находит гениальное решение. Он просто смеется над ней. Якобы подыгрывает имперскому тщеславию. На самом деле, разоблачает обман. <…> Ханжеское следование ордерному канону сменяется почти эпатажной неряшливостью рисунка, нарочитой грубостью керамической фактуры, аляповатым цветом. Из капители растут масенькие цветочки (Жолтовский упал бы в обморок), по стволу ползают симпатичные детеныши. <..,> Идешь по переходу и натыкаешься на маску «Уста истины», напоминающую не зловещую урну для доносов (вот вам ваша античная империя!), но скорее карнавального зазывалу – ярмарочного деда. <…> Вдруг понимаешь, что попал в кукольный театр», – по пунктам объясняет авторский замысел историк искусства Сергей Хачатуров.

Офис «Международного Московского Банка» (Москва)

Штаб-квартира «Международного Московского Банка» (ныне «ЮниКредит Банк») на Пречистенской набережной считается одним из самых удачных построек Москвы за десятилетие с 1987-го по 1997 гг. Это аккуратное строгое пятиэтажное здание с атриумом и стеклянной крышей. В качестве конструктивных элементов использовались многочисленные металлические стойки и растяжки. Нижний уровень отведен под операционный зал, три средних занимают офисные помещения, а на верхнем разместился топ-менеджмент. За этот проект команда архитектурного бюро «Остоженка» (Александр Скокан, Валерий Каняшин, Раис Баишев) в 1996 г. получила Государственную премию РФ.

Офис банка «Гарантия» (Нижний Новгород)

На следующий, 1997-й год, Госпремии были удостоены нижегородские архитекторы Александр Харитонов и Евгений Пестов. Для Нижнего 90-е были временем ренессанса, когда восстанавливалась и пересоздавалась его идентичность. Он вернул себе историческое имя, избавился от статуса «закрытого города» и стал известен всей стране благодаря самому молодому и перспективному губернатору в России – Борису Немцову. Тогда же в Нижнем Новгороде возник уникальный культурный феномен. Местные снобы прозвали его «харитоновщиной», а искусствовед Григорий Ревзин и нидерландский архитектор Барт Голдхоорн – «Нижегородской архитектурной школой». С ней связан ряд знаковых проектов, которые отлично работают на региональный патриотизм. Вершиной творчества Харитонова и Пестова считается офисный комплекс банка «Гарантия» (сейчас это «Саровбизнесбанк»), гармонично объединяющий два совершенно непохожих здания. Первое – это художественная реабилитация русского модерна с его фольклорными отсылками и купеческой удалью, современная рецепция великолепных шехтелевских особняков. Второе – образец деконструктивизма, вписанного в локальный контекст. Главный фасад второго корпуса (так называемый «Титаник») обращен в сторону Почаинского оврага. Архитектурный критик Марина Игнатушко и арт-директор Государственного центра современного искусства Любовь Сапрыкина в книге «Сладкий Горький. Нижегородская архитектура 1985−2004» замечают по этому поводу: «Харитонов считал, что эти овраги таят в себе скрытый ресурс развития городского центра. В этом проекте он показал, как это должно происходить: овраг может превратиться в своеобразный урбанистический «театр», где новая архитектура сможет откровенно показать себя, не опасаясь осуждения со стороны респектабельных старых соседей».

«Макдональдс» на Среднем проспекте Васильевского острова (Санкт-Петербург)

Обычно петербургская общественность очень болезненно реагирует на любое строительство в исторической части города, тем более выходящие за рамки устоявшегося классического канона. Однако «Макдональдс» у станции метро «Василеостровская» – деликатное здание с башенкой, шпилем и замысловатым циферблатом – было принято на удивление благодушно. Чего нельзя сказать о более позднем произведении архитектора Владимира Жукова – торгово-офисном центре Regent Hall (в дальнейшем Renaissance Hall), возведенном на месте епархиального училища, напротив Владимирского собора. Этот проект – постоянный фигурант рейтингов самой уродливой застройки последних десятилетий. Но Жуков не расстраивается: «По легенде, архитектор компании «Зингер» повесился в шаре, потому что его здание не нравилось людям. Моё здание тоже не любят, но я решил, что вешаться не буду. Зачем мне это нужно?». Ну, и слава Богу, мы считаем.

Атриум Палас Отель (Екатеринбург)

Архитектор Николай Лызлов поделился примечательным наблюдением: «Когда с революцией в 1991 году спал прессинг, с архитекторами — старыми мастерами — случилась ужасная вещь: они расцвели каким-то невероятным постмодернизмом, совершенно неприличным и непристойным. Тогда у меня была такая ассоциация, что это глубоководные рыбы, которые в Марианской впадине под диким давлением плавали, и все уже привыкли, и было вроде неплохо, но тут их подняли на поверхность — и они лопнули». Наверно, самый яркий пример подобной трансформации – творческая судьба Абдулы Ахмедова. Это был по-настоящему выдающийся мастер, создавший себе имя благодаря комплексу Государственной библиотеки Туркменистана. Но после переезда в Москву в его работах заводятся купола, удлиненные пирамиды, римские форумы, колоннады, вазоны вперемешку с ленточным остеклением, Ники Самофракийские и Венеры Милосские верхом на фасадных пьедесталах. В умеренном виде это отражает облик бизнес-центра «Чайка Плаза 7». По тому же пути, правда, гораздо более осторожно пошел Геннадий Белянкин, на протяжении 23 лет руководивший архитектурной политикой в родном для Ельцина Екатеринбурге. В 70-е гг. он последовательно придерживался консервативной линии. Это нашло отражение в таких объектах, как «Дворец молодежи», Дом культуры Уралмашзавода или киноконцертный зал «Космос». Но в 90-е Белянкин переориентируется на капиталистический романтизм. Спроектированное им здание «Атриум Палас Отеля», первой пятизвездочной гостиницы на Урале, несет характерные черты этого стиля – обширные объемы, покрытые зеркальным стеклом, купола, колонны, террасы. Этот объект до сих пор играет важную роль в городской индустрии гостеприимства. Его фонд насчитывает 131 номер, 4 конференц-зала, ресторан, кафе, фитнес-центр и салон красоты. Значение отеля усиливается наличием поблизости Центра международной торговли (24-этажный офисный комплекс плюс 3-этажный конгресс-центр).